На се­ве­ре, за Вол­гой, в де­рев­нях, спря­тан­ных среди лесов, встре­ча­ют­ся древ­ние ста­ри­ки, ис­ка­ле­чен­ные тру­дом, но все­гда пол­ные бод­ро­сти духа, не­по­нят­ной и почти чу­дес­ной, если не за­быть дол­гие годы их жизни, пол­ной труда и ни­ще­ты, не­ис­чер­па­е­мо­го горя и не­за­слу­жен­ных обид.

В каж­дом из них живёт что-то дет­ское, сер­деч­ное, порою за­бав­ное, но все­гда какое-то осо­бен­ное, умное, воз­буж­да­ю­щее до­ве­рие к людям, груст­ную, но креп­кую лю­бовь к ним.

Такие ста­ри­ки  — Го­ме­ры и Плу­тар­хи своей де­рев­ни, они знают её ис­то­рию: бунты и по­жа­ры, порки, убий­ства, су­ро­вые сборы по­да­тей,  — знают все песни и об­ря­ды, пом­нят ге­ро­ев де­рев­ни и пре­ступ­ни­ков, её пре­да­те­лей и чест­ных мирян и умеют рав­но­мер­но воз­дать долж­ное всем.

В этих людях меня по­ра­жа­ла их лю­бовь к жизни  — рас­те­нию, жи­вот­но­му, че­ло­ве­ку и звез­де,  — их чут­кое по­ни­ма­ние кра­со­ты и не­обо­ри­мая, ин­стинк­тив­ная вера ис­то­ри­че­ски мо­ло­до­го пле­ме­ни в своё бу­ду­щее.

Когда я впер­вые встре­тил В. В. Ста­со­ва, я по­чув­ство­вал в нём имен­но эту боль­шую, бод­рую лю­бовь к жизни и эту веру в твор­че­скую энер­гию людей.

Его сти­хи­ей, ре­ли­ги­ей и богом было ис­кус­ство, он все­гда ка­зал­ся пья­ным от любви к нему, и, слу­шая его то­роп­ли­вые, на­ско­ро по­стро­ен­ные речи, не­воль­но ду­ма­лось, что он пред­чув­ству­ет ве­ли­кие со­бы­тия в об­ла­сти твор­че­ства, что он стоит на­ка­ну­не со­зда­ния каких-то круп­ных про­из­ве­де­ний ли­те­ра­ту­ры, му­зы­ки, жи­во­пи­си, все­гда с тре­пет­ною ра­до­стью ребёнка ждёт свет­ло­го празд­ни­ка.

Он го­во­рил об ис­кус­стве так, как будто всё оно было со­зда­но его пред­ка­ми по крови: пра­де­дом, дедом, отцом,  — как будто ис­кус­ство со­зда­ют во всём мире его дети, а будут со­зда­вать внуки. Мир для него был ма­стер­ской, в ко­то­рой люди пишут кар­ти­ны, книги, стро­ят му­зы­ку, вы­се­ка­ют из мра­мо­ра пре­крас­ные тела, со­зда­ют ве­ли­че­ствен­ные зда­ния, и, право, порою мне ка­за­лось, что всё, что он го­во­рит, сли­ва­ет­ся у него в один жад­ный крик.

286 слов