Ис­то­ри­че­ское время между цар­ство­ва­ни­я­ми Петра Ве­ли­ко­го и Ека­те­ри­ны II, также на­зван­ной Ве­ли­кой, как бы про­ва­ли­ва­ет­ся в со­зна­нии людей, по­верх­ност­но зна­ко­мых с рос­сий­ской ис­то­ри­ей XVIII века. Да это и по­нят­но: время Петра I на­по­ми­на­ет осле­пи­тель­ную вспыш­ку, после ко­то­рой труд­но рас­смот­реть что-либо дру­гое.

Гран­ди­оз­ные по­все­мест­ные ре­фор­мы, охва­тив­шие аб­со­лют­но все сферы рус­ской дей­стви­тель­но­сти, иная фи­ло­со­фия жизни и во­об­ще все новое, не­при­выч­ное  — от огром­но­го во­ен­но-мор­ско­го флота и го­ро­да на бе­ре­гах Невы до ал­фа­ви­та и баш­ма­ков  — эти и ты­ся­чи дру­гих яв­ле­ний, черт и чер­то­чек уже со­вре­мен­ни­кам го­во­ри­ли о не­обы­чай­но­сти вре­ме­ни, в ко­то­рое они жили. Осо­бую остро­ту этим впе­чат­ле­ни­ям при­да­ва­ли ме­то­ды, ко­то­ры­ми внед­ря­лось, точ­нее, на­вя­зы­ва­лось Пет­ром новое. В одном из слов зна­ме­ни­той пуш­кин­ской фразы: «Рос­сию под­нял на дыбы»  — можно по­ста­вить два раз­ных уда­ре­ния, и оба ва­ри­ан­та дают два вы­ра­зи­тель­ных об­ра­за для обо­зна­че­ния про­ис­шед­ше­го со стра­ной при Петре Ве­ли­ком.

После яркой ре­фор­ма­тор­ской вспыш­ки ко­рот­кие по­сле­пет­ров­ские цар­ство­ва­ния, ка­лей­до­ско­пи­че­ская быст­ро­та смены са­мо­держ­цев и фа­во­ри­тов остав­ля­ют впе­чат­ле­ние убо­же­ства, ни­чтож­но­сти, бес­смыс­лен­но­сти. Почти че­ты­ре по­сле­пет­ров­ских де­ся­ти­ле­тия  — от Петра I до Ека­те­ри­ны II  — в со­зна­нии по­том­ков как бы сжи­ма­ют­ся до не­сколь­ких лет, и ка­жет­ся, что длив­ше­е­ся бес­ко­неч­но долго трид­ца­ти­пя­ти­лет­нее цар­ство­ва­ние царя-ис­по­ли­на (1689–1725) почти сразу же сме­ня­ет­ся таким же ярким, пло­до­твор­ным, одним сло­вом, «слав­ным» цар­ство­ва­ни­ем Ека­те­ри­ны Ве­ли­кой (1762–1796). После не­ко­то­ро­го вре­ме­ни за­стоя снова про­изо­шли ра­зи­тель­ные пе­ре­ме­ны: по­бед­но за­свер­ка­ло гроз­ное рус­ское ору­жие и пре­де­лы им­пе­рии опять стали рас­ши­рять­ся, за­бли­стал рус­ский гений, вновь при­шли ве­ли­ко­леп­ные до­сти­же­ния и по­бе­ды в раз­лич­ных сфе­рах че­ло­ве­че­ской де­я­тель­но­сти  — идет ли речь о фельд­мар­ша­ле Ру­мян­це­ве или ме­ха­ни­ке Ку­ли­би­не, поэте Дер­жа­ви­не, ад­ми­ра­ле Уша­ко­ве, дра­ма­тур­ге Фон­ви­зи­не или ге­не­ра­лис­си­му­се Су­во­ро­ве.

По­сле­пет­ров­ское время на­зы­ва­ют «эпо­хой двор­цо­вых пе­ре­во­ро­тов». Это пусть и не со­всем точ­ное опре­де­ле­ние при­жи­лось в ли­те­ра­ту­ре, ис­кус­стве, оно было усво­е­но об­ще­ствен­ным со­зна­ни­ем, и за­ме­нить его ма­ло­вы­ра­зи­тель­ным и в прин­ци­пе не­точ­ным хро­но­ло­ги­че­ским опре­де­ле­ни­ем «вто­рая чет­верть XVIII века» не уда­лось. Ши­ро­ко­му кругу лю­би­те­лей рус­ской ис­то­рии время трех пер­вых по­сле­пет­ров­ских цар­ство­ва­ний  — Ека­те­ри­ны I (1725–1727), Петра II (1727–1730) и Анны Иоан­нов­ны (1730–1740)  — не осо­бен­но из­вест­но: ма­лень­кой гор­кой кни­жек и бро­шюр по срав­не­нию с Мон­бла­ном ли­те­ра­ту­ры о Петре Ве­ли­ком вы­гля­дит все, что было на­пи­са­но за два с по­ло­ви­ной сто­ле­тия о вре­ме­ни Ека­те­ри­ны I, Петра II и Анны.